AVALON NEBULA

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AVALON NEBULA » будущее одной иллюзии » the pain is only gonna get worse


the pain is only gonna get worse

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sa.uploads.ru/p9oWI.png
the pain is only gonna get worse
- не знаю, почему меня до сих пор удивляет смерть?
- мы знаем, что она придет, но не знаем, когда.


http://savepic.org/6904150.gif

your story.
У человеческой жизни много недостатков: время, страх, деньги. Смерть. Но если все остальное изменить можно, то смерть - никогда. Каждый борется с ней, как может, как считает возможным, и не всегда найденные методы получается отнести к безопасным. Люси борется сама с собой, и ее решение: чувствовать свою жизнь, принося себе боль. Ей тяжело дается мириться с утратой сестры, ведь нет ничего хуже потерять часть себя. Девушка собирается развеяться и пройтись по магазинам, где натыкается на незнакомца, решившего так не вовремя познакомиться с ней. И отделаться от подхалима ей помогает еще один незнакомец - Николас Нильсен. Какая удача, - могла бы подумать она, но увы. Нико ненарочно замечает резанные узори на руках Люси, и это приводит его в замешательство. Дурная, глупая природа человеческая подсказывает Нильсену попытаться ей помочь, но, может быть, ему и самому нужна помощь? Кто знает...

names.
Lucy Urquhart & Nicholas Nielsen
time & place.
2 декабря 2014 года

Отредактировано Nicholas Nielsen (2015-02-14 21:44:51)

+1

2

Противный пищащий звук вырывает меня из сладкого небытия. Пытаюсь как-то уйти от него, спрятаться поглубже в себя, но чёртов будильник не даёт покоя. Пара вставать. Как бы тяжело не было, как бы не давили действительность и реалии сегодняшнего дня, придётся вставать навстречу очередному дню. Не скажу, что жизнь моя так уж плоха – вовсе нет, просто не думать не о чём, спать так крепко, что даже сны не прорываются в сознание – это прекрасно.
Выключаю надоедливый будильник и собираюсь на работу. На сборы уходит полчаса. Перед самым выходом смотрю на часы – восемь часов сорок одна минута, отлично, я успеваю. Дойти до книжного дело десяти минут, так что я приду даже раньше положенного. Вся в мыслях о предстоящем рабочем дне, уже почти закрываю дверь, как вдруг взгляд мой падает на календарь. Ищу второе декабря…
- Вот чёрт! – не могу сдержать негодования. Сегодня вторник, а не среда! Коты испуганно шарахается от меня, вероятно думая, что мой возглас адресован им. Сажусь на скамейку в прихожей и подзываю их к себе. Те, мурча, подходят и трутся о мои ноги. - Не боитесь, лапушки мои, я не на вас злюсь, а на себя. - Как же я могла так перепутать? Чаще надо на календарь смотреть. Что мне теперь делать? Сегодня мне не надо на работу, это конечно, приятно, но я могла бы все ещё лежать в тёплой кроватке… Раздеваться и сидеть дома не хочется, раз уж оделась, надо куда-нибудь идти. Поэтому прощаюсь с котами и выхожу на улицу. К счастью, дождя нет. Я люблю дождь, но сейчас я бы не была ему рада.
Бессмысленно брожу по городу, и ноги как-то сами приводят меня к торговому центру. Ладно, раз уж заняться мне нечем, займусь приобретением вещей. Давно я не заглядывала в магазины, к тому же пока финансы позволяют – недавно получила зарплату, плюс родители немного прислали. Так что захожу в магазин. 
 
Спустя полчаса походов по бутикам я так ничего и не приобрела. Зато, кажется, за мной увязался «хвост». Может, я просто параноик? Может, этот парень просто покупает вещи, а не следит за мной? Почти убеждаю себя в этом, когда возле витрины очередного бутика «хвост» подходит ко мне. От него несёт алкоголем, так что я недовольно морщусь и отхожу на шаг назад.
- Может, познакомимся? – незнакомец делает шаг вперёд, его дыхание просто невыносимо. Можно было бы подумать, что в таком городе, как Инвернесс, не встретишь подобных неприятных личностей, но они, кажется, везде. Я не отвечаю парню и хочу уйти, как вдруг он грубо хватает меня за руку, так что я вскрикиваю от неожиданности. Замечаю, что при этом задирается рукав моего пальто и видно красные и ещё совсем свежие порезы на запястье, но пьянчуга их не замечает, хоть это хорошо. Своими пальцами он грубо сжимает их, и я боюсь, как бы не пошла кровь, ведь шрамы ещё недостаточно зажили.   
- Отвали! – говорю я ему, а он вдруг начинает плакать и бормотать что-то бессвязное про какую-то Джоан. Наверное, его жена, которая бросила его. Особо не прислушиваюсь к этому пьяному бреду, к тому же многие слова из его речи вообще невозможно понять. Кажется, изначально он хотел познакомиться, но не смог сдержать эмоций и решил излить душу. Отлично, мне невольно придётся стать психологом для этого парня. Я пытаюсь высвободиться, но руки его сильнее сжимают моё запястье, причиняя боль. Наверное, потом останутся синяки, как будто порезов было мало. – Отпусти, чёрт,мне больно!
Ну и влипла я в ситуацию. Рабочий день, в такое время вряд ли кто-то будет шляться по магазинам. Наверное, даже девушки-продавщицы из ближайшего бутика преспокойно пьют кофе и болтают о маникюрных салонах,  и не замечают того, что происходит. Придётся как-то выпутываться самой. А ведь я всего лишь перепутала день недели, и всё пошло наперекосяк.
- Отпусти! – пытаюсь своими тонкими пальцами разжать пальцы этого придурка, который продолжает что-то рассказывать мне про Джоан. Слышу в его бреде слова «со мной никто не хочет общаться». Что же, неудивительно. Но если уж он сам утопил свою жизнь в алкоголе, то пусть расплачивается. Моя скромная персона не виновата в его несчастьях, так что пусть отвалит.

Отредактировано Lucy Urquhart (2015-02-15 18:01:30)

+1

3

Огни ночного Инвернесса с дорожного моста были похожи на рождественскую одноцветную гирлянду, внезапно свалившуюся на город, - это место ничуть не изменилось с тех пор, как Николас впервые увидел его с высоты птичьего полета. Тот день был далек в воспоминаниях, но стоило о нем вспомнить, как память возвращала былые ощущения, словно все это было вчера. И вот, спустя так немного протянувшихся мимо лет, жизнь здесь практически не поменялась. Будто все это время он также стоял на мосту, устало облокотившись о холодные перила, и рассматривал темные силуэты домов, не в силах от них оторваться. Ночь становилась прохладней с каждым резким порывом ветра, и вскоре онемевшее от длительного бездействия тело взял озноб. Поежившись от собственной человеческой слабости, Николас оттолкнулся от перил и повернул направо – в противоположное направление от собственного дома. Он ощутил жжение в глазах только тогда, когда решил проморгаться, и совершенно точно был уверен, что в следующем своем отражении на него будет смотреть бледное лицо с покрасневшими от ветра веками.
Может быть, просто не хотелось в очередной раз находить в своем доме одиночество. Может быть, этого город был немного теплей собственной постели.
Непривлекательная перспектива остаться запертым в своей квартире толкала Нильсена идти как можно дальше. Он находил для себя раздражающим людные, шумные места, но раз за разом шел именно туда, потому что именно там по-настоящему ощущал окружающую его жизнь. «Не усложняй все», - где-то глубоко в себе еще остались наставления матери, временами всплывающие в роли голоса разума. Именно такие моменты обозначали дни, когда можно нужно было выпить. И не важно, что в последнее время это случалось излишне часто.
Оказавшись у дверей какого-то торгового центра, Нико с удивлением для себя заметил, что наступило утро. Это не первый раз, когда ему пришло в голову забыть про здоровый сон, но, похоже, первый и единственный, когда приключения происходили вот так. Глупо. Двери не спеша разъехались друг от друга, как только он оказался у порога, и безудержный, горячий поток воздуха ударил в его замерзшее лицо. Втянув в легкие жгучий, бескислородный пар, Нильсен поспешил войти и вскоре оказался внутри пустого, полусонного здания. В коридоре приятно пахло свежими кофе и выпечкой, отчего предательски сильно сжался желудок, не получающий ничего съестного вот уже двенадцатый час. Сунув руку в карман, Нико нашел там лишь несколько франков, завалявшихся здесь, кажется, еще с весны. Решив оставить их на предстоящий вечер с бутылкой, вероятно, виски, Нильсен обещал себе совсем скоро трезвый сон и постарался позабыть о пресловутых человеческих потребностях, так назойливо вертящихся в мыслях. Ему нужно было только согреться, - кожа и тело уже вспыхнули жжением и чертовски неприятной болью. Жизнь все еще гуляла по его венам, как ни странно.
Спустя час бессмысленных скитаний, Николас оказался у длинной, прозрачной витрины с телефонами. Окинув взглядом изобилие товаров, он вдруг подумал об отце и спросил себя, почему же на свете не существует связи, способной соединять два разных мира. «И что бы я сказал ему?», -  озадаченно вздохнул он, противясь своему отражению. Николас опустил взгляд в пол, с трудом стараясь припомнить смутный образ своего отца. Накопилось достаточно вопросов, которые требовали ответов, но среди них всех не было ни одного особенного, что был бы важнее других.
Однако мимолетное забвение было резко прервано чьей-то мольбой о помощи. Подняв голову, Нико смог рассмотреть в тусклом отражении прозрачного стекла два едва заметных силуэта, словно танцующих друг с другом в безумном гневе. Напуганные крики девушки были отчетливо слышны даже на том конце бесконечно длинного коридора, который еще не так давно казался мертвым. Развернувшись, Нильсен ощутил себя по-настоящему беспомощным перед расстоянием, которое было сложно преодолеть за несколько секунд, и он пожалел, что однажды не стал спортсменом. Он поспешил истратить последние силы, чтобы достигнуть другого конца коридора, и уже скоро оказался меж двух огней, от одного из которых сильно несло горючим.
Одна проклятая секунда отделяла Николаса от разбитого кулака и ощущения замешательства. То, что заставило его поднять руку и ударить незнакомого ему мужчину, было определенно чем-то чужим и новым внутри.
- Ты в порядке? – зачем-то спросил он, попутно рассматривая потолок. Да, отсюда уйти незамеченным ему не удастся. Наконец, Нико взглянул на девушку, которую, вероятно, испугал, и постарался прочесть ее мысли по выражению лица. Это всегда было несложно, но сейчас столь напряженная обстановка мешала ему сосредоточиться. Он опустил взгляд на развалившееся у своих ног тело пьяницы, бубнящего что-то о тернистости его любовного пути, и увидел на белом, блестящем кафеле капли крови. Ему показалось, что удар был достаточно сильным, чтобы сломать незнакомцу нос, но стоило лишь задержать взгляд на привычном для себя цвете, как он медленно начинал расплываться от падающих откуда-то сверху капель. По руке девушки вниз стекали тонкие ручейки крови.
- Это сделал он? – удивленно спросил Нильсен, сомневаясь даже в том, что видел. Может, все это просто галлюцинации от продолжительного голода? И, взяв ее за руку, он вздернул выше рукав ее пальто и на мгновение остолбенел, рассматривая то, что, возможно, его совершенно не касалось. Понял это достаточно быстро, отпустив ее руку так скоро, как только смог, и стал совершенно серьезным, чего обычно не делал. – Тебе нужна помощь. – Утвердительно заявил Николас. – И я могу помочь… - Внимание задела дверь, с грохотом открывающаяся совсем неподалеку. Каждый шаг охранника отдавался в ушных перепонках и бил точно в виски, но Нико стоял неподвижно, словно предвкушал момент своего падения. – «… если выберусь отсюда».

+1

4

Мой новый знакомый, встречи с которым я бы с удовольствием избежала, по-прежнему не ослаблял свою хватку. Мои отчаянные попытки вырваться не приносили ни какого результата, он продолжал железной хваткой сжимать моё запястье. Словно краб, к тому же, он был таким же красным. Меня вдруг повеселило это сравнение, и я даже улыбнулась, что было довольно неуместно в данной ситуации. Моя улыбка, кажется, только подлила масло в огонь, пьяный парень вдруг с силой дёрнул меня в свою сторону, желая меня обнять. Я чуть не упала, но удержалась на ногах и даже умудрилась не попасть в его пьяные объятия.
- Помогите! – кричу я в пустоту магазина, не особо надеясь на то, что кто-то в это холодное рабочее утро решил пройтись по магазинам. Да ещё и кто-то, кто смог бы мне помочь. Ведь, допустим, такая же хрупкая девушка вряд ли спасёт меня. Интересно, что делают охранники этого магазина? Неспешно читают утреннюю газету, находясь в полной уверенности, что всё, как и всегда, в порядке?
Вдруг улавливаю шаги. Кто-то приближается. Неужели мой призыв о помощи был услышан? Я даже и не надеялась на такую удачу, но, видимо, всегда стоит верить в лучшее. Шаги быстро обретают зрительный облик – я вижу, как быстро приближается мужчина. Неужели и вправду повезло?
Дальше всё происходит как-то слишком быстро, что я даже не успеваю понять. В одну секунду этот пьяный идиот всё ещё сжимает мою руку и что-то бубнит, в другую – уже летит на пол. Прямо как в каком-то кино про драки, что так любят мальчики и мужчины любого возраста. Находясь в полной растерянности, созерцаю сию странную картину, внезапно, будто становясь не главной героиней в ней, а лишь сторонним зрителем. И, знаете ли, мне такое кино не по нраву – не люблю боевики, предпочитаю драмы и комедии. Зато игра актёров тут на высоте, и тот парень, что изображает пьяного на полу – браво, «оскар» ему.
Из моих странных и глупых мыслей меня вырывает незнакомый голос – ещё один персонаж картины.  В порядке ли я? Да, вполне. Только, кажется, в таком каком-то шоке, что не сразу могу что-то сказать. Эх, а ведь только что орала о помощи. Неожиданные повороты сюжета сбивают с ног. В некоторых случаях, как с пьяным, это буквально.
- Эм, да, да, вполне. – наконец говорю я, уже совсем включаясь в ситуацию. Мой спаситель смотрит куда-то вниз. Смотрю на пол и вдруг замираю от увиденного. Кровь. Чья? Пьяный паренёк цел, хоть и валяется в прострации на полу, едва ли понимая, что происходит. По руке течёт что-то тёплое. Только не это, нет, не сейчас. Он сжал слишком сильно, ещё не зажившие шрамы начали кровоточить. Кровь из них нелепым алым пятном расплывается на идеально-чистом кафеле магазина. Бедная уборщица старалась, а я тут всё испачкала. Почему-то это меня волнует в такую минуту. Незнакомец-спаситель хватает меня за руку и вздёргивает рукава пальто. Вот и моя страшная тайна. Он быстро отпускает руку, то ли поняв, что это его не касается, то ли испугавшись. Некоторые же боятся крови, что даже падают в обморок. Надеюсь, он подобной фобией не страдает. Странная была квартира – молодая девушка и два лежащих на полу мужчины.
Но незнакомец-спаситель продолжает стоять на ногах, и смотрит на меня серьёзным взглядом. Предлагает помощь. Нужна ли она мне? Вдруг возникает резкое желание убежать, повернуться и бежать домой, оставляя за собой эти маленькие капельки кровь. Я почти повинуюсь ему, разворачиваюсь и иду дальше, но потом понимаю, что бежать, ничего не сказав, – не выход, и останавливаюсь.
Незнакомец-спаситель к чему-то прислушивается, и я тоже напрягаю слух. Тяжёлые шаги. Охранник. Когда он не нужен, он сразу же появился. Закон подлости. Быстро думаю, что же делать. Встречать его не хочется, придётся объяснять всю ситуацию. Долго и муторно, к тому же по руке продолжают сбегать ручейки крови.  В голове вдруг снова всплывает мысль о побеге. Может, не такая она уж и плохая?
- Нам нужно идти… - шёпотом говорю я незнакомцу-спасителю и иду к другому выходу. Стараюсь держать руку так, чтобы кровь не капала на пол, чтобы не оставлять следов. О камерах видеонаблюдения я не беспокоюсь – вчера знакомая, работающая здесь,  сказала, что камеры вышли из строя. Повезло. Наконец мы выходим на улицу. Народу почти нет,  улица не самая людная, да и большинство сейчас на своих рабочих местах. Смотрю на незнакомца-спасителя и вспоминаю, что даже спасибо ему не сказала.
- Спасибо, если бы не ты, я бы не знаю, что произошло. – говорю это, а кровь красными каплями падает на асфальт. Что-то нужно с этим делать. Может, принять всё-таки помощь?

Отредактировано Lucy Urquhart (2015-02-17 17:46:45)

+1

5

Это пугающее мгновение тянулось целую вечность, пока медлительный охранник добирался с одного конца коридора на другой. Его угрозы были яростными и могущественными, словно его святое и посвященное отдыху на работе время было прервано без предупреждения. Николас как никто ощущал на себе, что означает бесконтрольный страх, чувствуя, как бешено бьется сердце в грудной клетке. Тело воспылало дрожью, хотя причиной этого являлся далеко не холод, и было готово провалиться под землю сию же секунду, лишь бы исчезнуть отсюда. Момент соприкосновения с дном – не самое больное. Куда хуже ожидать этот момент в полном неведении, и чем дольше падаешь, тем выше риск умереть раньше положенного.
Нико резко вдохнул и повернул голову, взглянув на девушку. Он был не единственным, кого неожиданного загнали в угол, и это утешало. Она собиралась исчезнуть, словно не была причастна к произошедшему, оставив единственным виноватым того, кого даже не знала. Как же это «по взрослому»: бежать, бежать и еще раз бежать. Сейчас это бы помогло, но вообще… Дурацкая затея. Он был готов принять удар на себя, ведь ему уже нечего терять. Карьера будет кончена также быстро, как и начата, и все это за одно кроткое, напуганное «спасибо».
«Спасибо»? Послышалось? Немного придя в себя от представления собственного краха, Нико удивленно взглянул на девушку, так внезапно променявшую свободу на совесть. В ее глазах блестели страх и усталость, которые были знакомы Нильсену, и лишь тогда он смог понять смысл шрамов на ее руке, еще совсем не так давно повергнувших его в недоумение. Не успев ей ответить, он оглянулся навстречу охраннику, вот-вот подобравшемуся со спины. Мимолетное детское воспоминание о ребяческих разборках во дворе на миг разбудило в Николасе чувства провинившегося, но раскающегося ребенка, по прошествии которого Нико просто пожал плечами и, подтолкнув девушку в сторону выхода вслед за собой, поспешил покинуть место своего неудачного преступления.
Уже у выхода он немного помедлил перед тем как выйти, ненавидя тот зябкий декабрьский холод, пожирающий все на своем пути. Обернувшись, он нашел свою спутницу, которую все еще намеревался «спасти», хотя мало понимал, что помощь ей, возможно, уже не нужна. Бессмертное и довольно старое желание помочь всем, кто нуждался, часто делало из его человеческого естества глухого, безумного монстра.
Переступив порог, Николас остановился и вздохнул, наблюдая за тем, как теплый пар с его рта развивается в воздухе. Он даже не понимал, в какой части города находится, но думать об этом не хотелось. Разум отчаянно молил о заслуженном отдыхе, - голова казалась ватной и тяжелой, отчего так непривычно сильно тянуло к земле.
- Такие раны нуждаются в обработке. – Как бы невзначай заметил Нильсен, глядя куда-то вперед себя. Он не замечал просыпающихся людей, проходящих мимо него, - он думал о том, куда ему двигаться дальше. – Я слышал, что заражение крови лечить непросто, и ты тысячу раз пожалеешь о том дне, когда просто решила прогуляться с открытыми ранами. – Странно, что хотелось умолчать о своей работе, которой он посвятил всю свою жизнь. Возможно, представиться простым незнакомцем с определенными знаниями было бы проще, ведь про нее он тоже ничего не знал, кроме явных психических отклонений. Чем, в принципе, уже никого не удивишь. – Знаю неподалеку один бар, который работает круглосуточно. Могу угостить и…, - сделав паузу, Нико посмотрел на девушку и усмехнулся, - …и помочь. – Уже в который раз произнеся это слово, Николас только сейчас подумал о том, что не походит на человека, способного помочь. Пожалуй, сейчас он выглядит, возможно, хуже пьяницы, которого познакомил с холодным, блестящим полом в торговом центре. Сунув руки в карманы, Нильсен вжался в свою куртку, почему-то будучи абсолютно уверенным в том, что их обоих давно потеряли в толпе. – Я Николас, кстати.

+2

6

Внезапно на меня нахлынули неловкость и стыд. Вся эта ситуация кажется ненужной и глупой. Вновь накатывает дикое желание убежать отсюда. Но куда мне бежать? Домой? Кроме двух любимых котов меня там никто не ждёт, а они, увы, не всегда могут мне помочь. В детстве, когда что-то случалось, всегда можно было обратиться к сестре. Она старалась мне помочь, а если не могла, то просто выслушивала меня, и становилось легче. Почему-то я думала, что так будет всегда. А потом она умерла. Остались родители, но после смерти Лили они не особо интересовались мной. Раз-два я выплакалась у матери на плече, вот и всё. А потом они и вовсе уехали. Друзья? У каждого из них своя личная жизнь и свои персональные драмы. Иногда я могу вторгаться к ним и просить о помощи, но если буду делать это часто, то стану жалкой обузой.
Так и не поняв, куда же мне бежать, я остаюсь на месте. Понятия не имею, что дальше делать, как будто актриса на сцене, которая не выучила роль. Совсем выбитая из колеи, я смотрю на незнакомца-спасителя.  Может, он подскажет? И действительно, он что-то говорит.
«Заражение крови». Уже слышала когда-то это страшное словосочетание. Врач со скорой укоризненно качал головой, когда говорил про это. Его вызвала моя подруга, когда я отключилась после очередного…ммм…срыва? Пусть это называется так. Врач сказал мне, что рано или поздно, если я продолжу резать себя, у меня будет заражение крови. Вот и незнакомец-спаситель теперь говорит про это. Пожалуй, стоит прислушаться. Но я всё ещё не решусь согласиться.
Мне всё ещё стыдно и неловко из-за того, что этот человек вторгся в мою жизнь. Пусть я сама его позвала, пусть он спас меня… Но смотреть на мои запястья было необязательно. Теперь я не могу просто сказать «спасибо» и уйти, как будто ничего этого и не было. Теперь мы соучастники, и события требуют дальнейшего развития. И, так как я всё ещё понятия не имею о дальнейших своих действиях, я соглашаюсь.
- Хорошо. – тихо, но уверенно говорю я. – Люси. – киваю ему. Может, я не особо вежлива, но прибавлять «приятно познакомится» было бы глупо и неуместно в данной ситуации. «Николас» - мысленно повторяю я его имя, чтобы лучше запомнить. Теперь мой незнакомец-спаситель обрёл имя.
- Это, наверное, нужно перевязать. И остановить кровь. Надо бинты достать, да? – вспоминаю, что обычно делаю, когда из порезов идёт кровь. Почему-то мне кажется, что Николас всё это знает. Иначе он вряд ли предложил помощь, иначе бы давно уже ушёл от девочки, которая режет вены. Что же его держит здесь? Неужели, когда все вокруг кричат о равнодушии общества, мне встретился неравнодушный человек? Или он действует по принципу «мы в ответе за тех, кого приручили»? Мне вдруг становится до жути интересно, кто он такой и почему оказался в такое время в магазине. Раньше я не обращала внимания на его персону, отвлечённая другим. Но теперь я лучше приглядываюсь к нему. Выглядит он не свежо, а ведь сейчас  ещё только утро. Не спал всю ночь? По какой причине? У меня столько вопросов, но сейчас я их задавать не стану. Ещё успею потом. Может, он сама что-то о себе расскажет?

+1

7

У мыслей есть одно непоправимое и жестокое качество: они способны на убийство. И это довольно странно, ведь не каждый человек допустит для себя нормальным посягнуть на чью-то пусть даже жалкую, но все-таки чужую жизнь. Однако кто мы без них? Попробовать представить свою жизнь без внутреннего голоса страшно. Словно одиночество повсюду, даже внутри нас.
Пустота - это смерть.
Пожалуй, в этот момент его мысли были скомканными и беспорядочными - совершенно неспособными на жестокость. Они хаотически всплывали, а затем вновь пропадали, будто это было абсолютно нормальным явлением, будто так и должно было быть. Но единственное, чего всегда и даже сейчас желал Николас - это заткнуть свои мысли. Просто не думать. Не уметь думать - такое возможно? Если да, то как? Потерять все эти ценные знания, опыт, мораль, власть над собой, разум. Превратиться в человека, у которого нет того, о чем приходится заботиться постоянно. Глупость?
Он вздохнул, вороша пальцами в карманах пачку сигарет, и бросил взгляд куда-то вперед - куда внезапно захотелось. Это была арка, через которую им придется пройти, чтобы выйти на нужную улицу. Но она - как порог, который не пустит назад. И вдруг появилась необходимость еще немного постоять здесь, у торгового центра, где жизнь кипит, где каждая минута насыщена событиями. Достав пачку, Нико поспешил закурить и снова спрятать руки, которые быстро краснели от холода. Он совершенно не подумал о том, что не один, хотя, похоже, это не имеет значения.
Нильсен подошел к девушке, которая все-таки представилась, и взял ее за руку, несмотря на то, что ей явно это не нравилось. Он мог перевязать раны прямо здесь, разорвав конец своей футболки, но в этом не было нужды. Он не хотел выглядеть глупцом или безумцем, - в ее глазах уже давно читалось, что его общество ее не привлекает. "Я починю тебя, и сделаем вид, что не знакомы. Я согласен", - почему-то подумал Николас, рассматривая порезы.
- В бинтах нет необходимости, здесь хватит и салфетки, - не спеша ответил он, отпустив ее. Оглядев ее вид, он холодно усмехнулся, посмотрев девушке в глаза. Кажется, она тоже быстро замерзала. Нильсен достал из кармана бумажные платки, развернул один и протянул ей, стараясь ее не спугнуть. Ему казалось, будто любое резкое движение может заставить Люси просто уйти, ведь ей ничего не стояло это сделать. - В баре я обработаю твою рану, и никто не будет задать лишних вопросов. Ты согреешься и.. пойдешь домой, - немного помешкав на последних словах, Нико произнес их довольно неуверенно, ведь понятия не имел, чем она могла заниматься в субботу утром.
Всю дорогу он старался молчать, хотя неловкая тишина, кажется, была абсолютно неправильной. Вместо того, чтобы заговорить, Николас пытался найти оправдание тому, что увидел на коже руки Люси. Удивительно, как тяжело было видеть людские страдания и как легко можно не замечать свои. Ему думалось, что девушка попала в тупик, и неважно, что ее туда привело.
Каждого из нас наш особенный путь приводит к выбору. Как правило, это выбор чувств, а не разума, и совсем редко бывает наоборот. Мы назовем это интуицией, если все пошло так, как мы хотели, и глупостью, если выбор оказался неверным. Так или иначе, человеческая боль - это, пожалуй, единственная вещь, которая может быть одновременно и благой, и убийственной. Но если боль оказывается выбором, то каков должен быть путь человека, сделавшего столь опасный шаг?
Бар был достигнут даже быстрее, чем Нильсен ожидал. Он шел быстрым и широким шагом, чтобы не растягивать затянувшуюся паузу. Разговоры - не его талант, его сила была в руках, и пришло время дать им ход. Он пропустил девушку вперед, учтиво придержав ей дверь, а потом, выплюнув сигарету, быстро проскользнул внутрь и насаждено давясь утяжеленным, душным воздухом. Места, которые Нико нашел, были далеки от входа; почти у самой стенки барной стойки было тихо и спокойно, несмотря на уснувшего недалеко мужчину. Сняв куртку, Николас помог ей снять пальто и только потом смог сесть, наконец, легко и непринужденно вздохнув. Казалось, их путь был нелегким, хотя рассчитывался всего в два спешных, пеших километра.
Заказав два бокала водки и горячий чай, Нильсен взял чистую барную салфетку и, обмакнув ее в излишне пахучую жидкость, осторожно выжал. Почти бесцеремонно дотягиваясь до ее руки, Нико старался не медлить, упорно делая вид, что он просто пытается помочь.
Без лишних вопросов.
"Без. Лишних. Вопросов", - старательно повторялось в голове, пока он аккуратно снимал старый, окровавленный платок. И, раскрыв раны, наконец, решился:
- Почему ты делаешь это с собой? - Подняв заинтересованный взгляд, Николас замешкался и, недовольно вздохнув, снова опустил взгляд. - Извини, не мое дело. - Поднеся вымокший комок бумаги к ее коже, Нильсен добавил, будто совершенно ничего не произошло: - Будет больно.
"Но ты привыкла?".

+2

8

Николас достаёт пачку сигарет и курит. По его быстрым и отлаженным движением я понимаю, что курит он уже давно. Сейчас я бы не тоже не отказалась от сигаретки, но он не предлагает, да и курить, когда из запястья красными каплями на асфальт падает кровь, не самая лучшая затея.
Николас берёт меня за бледную руку и рассматривает порезы. Естественно, мне это неприятно, но руку я не отдёргиваю. Как будто в душу смотрит, но если так хочет, то пусть. Так уж сложилось это утро, что мы вдвоем оказались здесь, возле полупустого торгового центра. А свёл нас какой-то брошенный всеми пьяница, чья судьба нас обоих совершенно не заботит. А судьба друг друга? Интересна ли ему моя история? Судя по тому, как он смотрит на порезы на моей руке, - да. За те пять лет, что я режу себя, люди иногда замечали следы моего странного хобби. В большинстве случаев они делали вид, что ничего не видят, особенно часто так поступали незнакомцы. Как в детстве, при просмотре жестоких фильмов, родители закрывали ребёнку глаза и уши, как будто ничего нет. Это легко – закрыть глаза и представить, что всё в порядке. Более близкие люди избирали другой путь – пытались взять на себя роль психолога. Спрашивали о причинах, некоторые говорили, что умереть – не выход. Но кто им сказал, что я собралась умирать? У моих порезов совершенно иное назначение. Пожалуй, если бы я действительно захотела умереть, предпочла бы более надёжный и менее подростковый способ. Кинулась бы под поезд или сбросилась со скалы. Только самые-самые близкие и проницательные догадывались о истинах причинах моих шрамов, но таких – единицы.
Судя по поведению  Николаса и по его желание помочь, он избрал второй путь – путь любопытства и психологии. Что же, пусть так. Но раскрывать душу перед малознакомыми людьми – не в моих правилах, даже если этот человек вытащил меня из неприятной ситуации.
Внезапно понимаю, что на улице очень холодно, и я бы не отказалась сейчас от чашечки горячего чая. На мне пальто, слишком лёгкое для такой погоды. Надо завести привычку смотреть прогноз погоды перед выходом, как это делают все нормальные люди.
- Идём уже скорее в бар. – хмуро говорю я, ёжась от холода. Думаю о его словах. Домой… там тепло и уютно, но никого нет. Обычно меня это устраивает, но иногда чувство полного одиночества накатывает с головой, и ты ищешь хоть какую-то компанию. Может, поэтому я всё ещё здесь? Поэтому ещё не ушла от этого совершенно чужого мне человека?
Наконец мы идём бар. По дороге молчим, и вновь становится неловко. С одной стороны, о чём говорить двум совершенно незнающем друг друга людям? Но с другой… Наверняка Николаса одолевают вопросы по поводу того, что он увидел на моих руках. Я чувствую, что рано или поздно они сорвутся с языка, и мне придётся отвечать. К тому же, несмотря на то, что ситуация сложилась не самая приятная, меня интересует личность Николаса.
И у него, и у меня столько вопросов, но оба мы боимся начать разговор первыми. Не хочется навязываться и лезть в чужую жизнь, из страха быть непринятым и неловким. Поэтому до бара мы доходим в полном молчании.
Всю свою недолгую жизнь прожив в этом небольшом городе, я ни разу не была в этом баре. А место, между тем, неплохое и весьма уютное. В баре не особо много народу и Николас быстро находит места для нас. Снимает куртку, помогает снять мне пальто. Замечаю, что левый рукав испачкан кровью. Интересно, выведется ли пятно? Что-то мне подсказывает, что нет. Можно сходить в химчистку, но я боюсь лишних вопросов, поэтому мысленно прощаюсь с пальто. Всё равно уже не новое, придётся купить что-то потеплее, чтобы не замёрзнуть этой обещающей быть холодной зимой.
Мы с Николасам садимся друг напротив друга и он делает заказ. Пользуясь тем, что он занят, я рассматриваю его. Симпатичный мужчина лет двадцати пять – тридцати, правда, сейчас не в лучшей форме – выглядит помято и несвеже, наверное, всю ночь не спал. Ему бы сейчас пойти и поспать дома, а не сидеть и обрабатывать раны почти незнакомой девушки.
Занятый приготовлениями, он, кажется, не замечает мой взгляд, или же просто делает вид, что не замечает. Я закатываю рукав кофты повыше и кладу руку с порезами на стол. Николас снимает окровавленный платок и я, наконец, слышу ожидаемый вопрос.
- Всё в порядке. Твой интерес понятен. – спокойным голосом говорю я и немного медлю, обдумывая свой ответ. – Разве нужна определённая причина? – спрашиваю я и пожимаю плечами. – Не знаю. – хоть и понимаю, что толчком к этому послужила смерть любимой сестры, не хочется всё это изливать. Сколько вы знайте людей, готов излить душу первому встречному? Пьяные в счёт не идут.
Николас подносит смоченную в водке салфетку к моим порезам и я сжимаюсь, уже представляя себе предстоящую боль. Беру себя в руки и киваю ему, чтобы преступал.
Жгучая боль охватывает запястье, но я крепче сжимаю челюсть и зажмуриваю глаза. Постепенно привыкаю к этому, к тому же эта боль не самая страшное, что я испытывала в жизни. Страшнее, когда болит что-то внутри.

+1

9

Наверное, это прекрасно – однажды превратиться в человека, совершенно непохожего на себя. Даже если все это было лживой, глупой фантазией, где-то в ней смысла была больше, чем в прожитой наполовину жизни. Люси, сама того не подозревая, подарила Николасу возможность и желание начать все с чистого листа, и с ней это казалось реальным и простым; она – незнакомка, о которой он, может быть, когда-то мечтал. О шансе, который дается всего лишь раз. Он всегда знал: бежать от себя – это не выход. Но попробовать забыться - вопрос другого направления. Скорее всего, верного.
Ее мысли были также покрыты мраком, как и его, - каждый старался спрятать своих внутренних демонов как можно глубже. И от этого вопросов становилось все больше: кто она, зачем здесь, почему? Ничто не держало девушку, кроме интереса Нильсена. Глубоко в себе Нико был противоречив: ему казалось, что он знает истину ее порезов, но в то же время сомневался даже в том, правильно ли расслышал ее имя. Бессонная ночь медленно продолжала напоминать о себе, а дело было даже не в проблемах, которые не давали спать. Это было идеальное время для внутреннего монолога, правда исхода в нем все еще не было: ночь прошла быстро, мысли погрязли в тумане сонливости, а тело устало просило отдыха. Пожалуй, не первая ночь, которой Николас посвятил свой единственный выходной; вероятно, не последняя, однако даже работа не изменила его потребностей. Прикинув разом свою жизнь, Нико с ужасом для себя осознал, что все-таки знает себя. Такая мысль не давала покоя и словно раздирала ватный разум, ведь большую часть времени Нильсен только и делал, что искал себя. И вдруг одна простая встреча открыла ему глаза.
Может быть, поэтому он долго молчал, так и не продолжая беседу, боясь поднять на Люси взгляд. Запах спиртного понемногу отвлекал и помогал не замечать ее пристального внимания, - этот знакомый запах мог абсолютно все. Свои скрытые наклонности к алкоголизму Нильсен боялся открывать, даже выпив несчастный бокал, хотя почему-то был уверен, что не встретится с этой девушкой больше никогда просто потому, что этот маленький, странный город не имел права на такое злодеяние. В прочем, шанс оказаться снова незнакомым с Люси все еще существовал: Нико был довольно сильно одержим своей идеей стать другим человеком на один короткий день.
- Вот и все, - выдавил Нильсен и сжал правую руку в кулак, чтобы подавить в себе привычку расписываться под каждым своим действием. Наконец, чуть отодвинувшись от девушки, Нико попросил официанта налить ему кофе, хотя хотел совсем другого. – Мне кажется, в следующий раз лучше использовать другую руку, тогда порезы быстрее заживут. – Зачем-то предложил он, собираясь сделать вид, что его это не касается. Кинув мимолетный взгляд на полки с бутылками, привлекающие его своим тусклым, бледным блеском, Николас подумал, что не далеко ушел от Люси. И, может быть, она могла понять его так же, как и он ее. Скрыто, подавленно, про себя.
- Тебе это помогает? – Неожиданно спросил он, искренне задаваясь интересом. Посмотрев девушке в глаза, Нико постарался найти в них ответ на свой ответ досрочно, но быстро понял, что не способен читать ее мысли, даже будучи врачом.
Наверное, он мог ей признаться в том, что их обоих связывало, хотя это было стыдно. Он позорил имя своего отца, медленно превращаясь в алкоголика, у которого нет ни достижений, ни семьи, ни ценностей в жизни. Только алкоголь съедал его быстрее, чем напутствующие проблемы.
- Всегда считал странным то, что люди намеренно причиняют себе боль. Со стороны за этим дико наблюдать: полноценный, живой и здоровый человек сознательно идет на такую глупость… - Он сделал паузу, медленно вздохнув, и повернул голову лицом к барной стойке. – И тем же днем я возвращался домой, садился на диван и бокал за бокалом глотал холодный виски, все так же гадая, почему люди такие странные.
Тихо усмехнувшись, Нильсен покачал головой, осознавая, каким идиотом на самом деле является. Однако сейчас он не был похож на человека, которого могло это волновать. – Мой способ забыться перестал работать четыре года назад. – Почувствовав запах кофе, он глубоко вздохнул, втягивая в себя аромат и предвкушая вкус напитка, который, вероятно, должен как-то воздействовать на его полудохлое тело. – А твой?

+1


Вы здесь » AVALON NEBULA » будущее одной иллюзии » the pain is only gonna get worse


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC